— Господин Альтер, доктор Рошаль впервые подверг критике деятельность МККК в дни осады Багдада. Что тогда произошло?
— Начнем с того, что Международный комитет Красного Креста был единственной гуманитарной организацией, остававшейся в Багдаде во время осады. Доктор Рошаль — детский врач, и я абсолютно убежден в том, что он руководствовался искренним и глубоким чувством, когда предлагал организовать «зеленый коридор» для детей, нуждавшихся в лечении (кстати, их было не сто, а намного больше). Наши сотрудники в период активных боевых действий помогали больницам и поддерживали функционирование основных объектов инфраструктуры. Шла война, бомбежки, представители Баас скрывались, и договориться с ними не представлялось возможным. К тому же мы не были убеждены, что это действительно нужно. В Багдаде у нас работали очень профессиональные врачи. По их мнению, в той ситуации нельзя было просто забрать детей у родителей. А вывозить детей с семьями из страны, где одна сторона скрывается, а другая ведет активные боевые действия, – совершенно другой вопрос. Понятно, что в трудные моменты кризиса можно искать разные пути, и организовать «зеленый коридор» предлагали и другие. Но все они были далеко, а наш подход основывался на знании ситуации изнутри, из Багдада.

— Тогда возьмем ситуацию в Москве в дни «Норд-Оста». Почему представители МККК отказались внести коробки с лекарствами в здание?
— В опасной и нервной ситуации, которая складывается на месте захвата заложников, нужно действовать очень точно, очень осторожно, чтобы не спровоцировать тех, кто находится внутри. Эпизод с лекарствами, о котором идет речь, случился за несколько часов до штурма, уже после того, как наши сотрудники дважды побывали в театральном центре и смогли вывести восьмерых детей. Вечером этого дня на пороге оперативного штаба они столкнулись с доктором Рошалем, предложившим пронести коробки внутрь захваченного здания. Мы отказались взять коробки в тот момент. Факт, что наши сотрудники могут войти внутрь в третий раз и принести что-либо, не был согласован с лицами, захватившими заложников, и было непонятно, как они на это отреагируют. К тому же, прежде чем брать коробки, мы должны были лично убедиться, что в них находится. Чтобы нести ответственность за свою деятельность, мы должны были на сто процентов быть уверенными в том, что никого не спровоцируем. В подобных ситуациях мы всегда придерживаемся четкого регламента, действуем осторожно и взвешенно.

— Возможно, из-за этого регламента вас и называют слишком забюрократизированной организацией?
— Напомню, что МККК был создан для того, чтобы оказывать помощь жертвам войн и конфликтов — всем жертвам, независимо от их положения, принадлежности к воюющим сторонам и так далее. Сейчас МККК работает в 80 странах мира, и во многих из них имеет место вооруженный конфликт. Наше присутствие и помощь в таких ситуациях возможны только потому, что в нейтралитете Красного Креста уверены обе стороны. Конечно, это связано с определенным регламентом поведения. Например, мы редко выступаем в прессе и вообще мало говорим о своей работе. Есть и другие правила, которые мы неукоснительно соблюдаем.

— Кто принимает решение о вашем присутствии в том или ином регионе, в той или иной чрезвычайной ситуации?
— Иногда уже заранее можно предвидеть неизбежность конфликтов, чреватых многими жертвами среди мирного населения. Например, уже до начала иракской кампании мы создавали там специальные склады для гуманитарной помощи и медикаментов. Обычно специальная группа МККК выезжает непосредственно в зону конфликта, чтобы оценить ситуацию и размеры необходимой помощи. Окончательное решение принимается в штаб-квартире МККК в Женеве. Что касается денег, у МККК существует специальный резервный фонд для непредвиденных случаев. Если нужны значительные средства, как было в Судане, в Ираке, то МККК может обратиться к странам-донорам за помощью. Захват заложников – одна из ситуаций, где наше вмешательство может понадобиться. Но с нашим присутствием на месте событий должны быть согласны обе стороны. Так случилось во время «Норд-Оста». Тогда люди, ворвавшиеся в здание, немедленно потребовали пригласить Красный Крест. Российские власти согласились с этим. Совсем другая ситуация была в Северной Осетии.

— Известно, что в Беслан Красный Крест доставил медикаменты. Ваши люди могли сделать что-то еще?
— Мы были готовы способствовать организации переговоров и сообщили об этом российским властям. Для этого необходимо, в первую очередь, намерение обеих сторон использовать нас в этом процессе. Однако никто не попросил нас об этом. Теперь о том, что касается медицинской помощи. Мы были первыми, кто предложил больницам Северной Осетии необходимые медикаменты для лечения пострадавших. Уже в среду после захвата школы наши медикаменты были доставлены в Минздрав Северной Осетии, и в следующие дни мы продолжали предоставлять необходимую экстренную медицинскую помощь. Я уверен: в том, что осетинские больницы смогли справиться с потоком пострадавших, была и наша заслуга. Все данные легко проверить, поговорив с представителями Северной Осетии.

— МККК был создан, когда терроризм как глобальное явление еще не существовал. Были две воюющие стороны. Ровно посередине находился нейтральный Красный Крест. Сейчас террористам в сущности противостоит весь мир. Не нужно ли в этой ситуации изменить концепцию помощи пострадавшим?
— Это важный вопрос. Конечно, мир сильно изменился, и мы должны учитывать эти изменения. Но даже в условиях войны с терроризмом и захвата заложников должна оставаться возможность оказывать помощь пострадавшим. И невозможно делать это, заранее провозгласив себя врагом одной из сторон. Надо различать два подхода. Первое — наша готовность прийти на помощь потенциальным жертвам. Второе — наше отношение к таким действиям, как захват заложников, убийства мирных жителей, изнасилования женщин. Это преступления. Подобные действия бесчеловечны, и мы готовы сделать все от нас зависящее, чтобы помочь пострадавшим в Беслане. МККК уже более десяти лет работает на Северном Кавказе, оказывая помощь гражданскому населению, пострадавшему в результате конфликтов в регионе.

— Доктор Рошаль считает, что можно было бы создать новую международную организацию, которая взяла бы на себя часть функций МККК. Как бы вы отнеслись к этой идее?
— Если он думает, что сможет это сделать, — почему нет? Все зависит от того, окажет ли международное сообщество доверие этой организации. Если доктор считает, что гуманитарный мир изменился и пора заменять МККК, пусть попробует. Но мы не разделяем его точку зрения.

http://www.itogi.ru/Paper2004.nsf/Article/Itogi_2004_09_27_14_3919.html